РЮМИН Александр Алексеевич


РЮМИН Александр Алексеевич

Дизайнер, график.
Родился 1 июня 1944г. Живет и работает в Москве. 

Член-корреспондент Российской академии художеств (Отделение дизайна, с 2007г.)
Заслуженный художник Российской Федерации (1987г.)
Член Московского Союза художников (1978г.)

Образование: Московский полиграфический институт в 1968г. Руководитель дипломной работы М.П.Митурич.

Основные проекты и произведения:
Дизайн-оформление журнала «Наше наследие» (1987–2016гг.)
Федор Достоевский. Бесы. Графический дизайн рекламы спектакля Академического Малого драматического театра – Театра Европы. (Брауншвейг (Германия) – Санкт-Петербург (Россия), 1991г. Литературно-мемориальный музей Ф.М.Достоевского.)
В ветвях твоих рук. Авторская книга (1991г. Музей авторской книги Государственной библиотеки иностранной литературы им. М.И.Рудомино.
La Maison Igoumnov. Residence de L,Ambassadeur de France a Moscou. Дом Игумнова. Резиденция посла Франции в Москве. (Париж: Издание общества «Друзья Дома Игумнова» при участии издательств «Фламмарион» и «Авангард» (Франция), 1993г.)
Серебряный век в фотографиях А.П.Боткиной. (Москва: Наше наследие, 1998г.)
Дмитрий Швидковский. Чарлз Камерон при дворе Екатерины II. (Москва: Наше наследие, 2001г.)
Миша Брусиловский. Мир художника. Автор-составитель и дизайнер Александр Рюмин. (Екатеринбург, Москва: Издание Уральского Золотого Фонда и журнала «Наше наследие», 2002г. Библиотека музея TATE MODERN (Лондон) и королевская библиотека Букингемского дворца.)
Художники БДТ. (Издание Большого Драматического Театра, Санкт-Петербург, 2006г.)
Эдуард Кочергин. Сценография. (Издательство Ивана Лимбаха, Санкт-Петербург, 2006г.)
Круг притяжения. Ретроспективный альбом станковой графики. (1987-2019гг.). Предисловие Эдуарда Кочергина

Произведения представлены в Литературно-мемориальном музее Ф.М.Достоевского (Санкт-Петербург), Государственном музее А.С.Пушкина, Музее авторской книги Государственной библиотеки иностранной литературы им. М.И.Рудомино. 

Персональные выставки: с 1964г. участник более 60 выставок искусства книги и графики. 

Персональные выставки прошли: Молодежное кафе (Москва, 1964г.), Дом художников (Екатеринбург, 1988г.), Центральный дом художников (Москва, 1988г.), «Theatre Toursky» (Марсель, 1996г.), Выставочный зал редакции журнала «Наше наследие» (Москва, 2004г.) 

Государственная, общественная и педагогическая деятельность:
Член Европейского общества культуры (SEC, Венеция) (с 1995г.)
Член Совета при Президенте РФ по культуре и искусству (2004–2006гг.)

Государственные и общественные награды и премии:
Государственная премия РФ в области литературы и искусства (2000г.)
Государственная премия Правительства РФ в области печатных
средств массовой информации (2007г.)
Медаль «В память 850-летия Москвы» (1997г.)
«Золотая плакетка» в номинации «Самая красивая книга», международная выставка-ярмарка, Москва (1998г.)
С 1974г. за участие в московских, всероссийских и международных выставках и конкурсах искусства книги награжден более 50 дипломами.
Зарубежные награды:
Серебряная медаль, международная выставка искусства книги (IBA),
Лейпциг, Германия (1977г.)
Бронзовая медаль, международный конкурс «Самая красивая книга»,
Лейпциг, Германия (1981г.)
Золотая медаль, международная выставка искусства книги (IBA), Лейпциг, Германия (1989г.) 

Награды Российской академии художеств:
Серебряная медаль Российской академии художеств (1996г.)
Золотая медаль Российской Академии художеств (2006г.)


Главное для меня в Рюмине – это то, что он профессионал. Его профессионализм как художника проявляется во всем – книжном и журнальном дизайне, работе для театра, станковых листах, в творческих дискуссиях и дружеских разговорах. Очень толковый человек, и искусство его толковое.
Для меня слово «толковый» многозначно – в нем слились и понятие таланта, и умение быть «рабочим человеком», и образованность, и умение работать «от корня». Корневое начало его творчества построено на природной первооснове. В станковых работах оно абсолютно. В них христианская архаичность соединена с языческой стихией жизни. При скромности сюжета – в них целостное мироздание, они не фрагмент мира, но его модель. Мне близко пушкинское – «монументальная лирика». И это очень русское соединение, казалось бы, несоединимого есть в работах Рюмина.
В петербургском Малом драматическом театре Рюминым был сделан графический дизайн для спектакля «Бесы» и эмблема театра. И вот что было удивительно. Он сделал тиражную продукцию – афиши, буклет, программу, а в этом было ощущение уникальности. Уникальная вещь в массовом пошиве! В этой работе четко сформулированная и безукоризненно воплощенная концепция и та самая корневая толковость, которая мне в нем очень близка.

Эдуард Кочергин

Безупречный вкус, кажется, дан Александру Алексеевичу Рюмину от Бога, как слух музыканту. Этим качеством отмечено все, что бы ни делал художник, каждый лист книги или журнала, театральная афиша или буклет выставки, вышедшие из его рук.
Александра Алексеевича отличает особое видение графического пространства, одновременно изысканного и ясного, интригующего и классического в своей структурной определенности. Сложность и многообразие каждого творческого проекта, воплощенного им, передают искушенность его необычайно чуткой к красоте души, достойной книжной культуры Серебряного века, к которому он не раз обращался за долгие годы своей художественной работы.
Его одухотворенной изобретательности поистине нет предела. Мне всякий раз при появлении нового номера «Нашего наследия» кажется, что лучше и интереснее сделать уже нельзя. Облик каждого журнала представляется столь совершенным и необычным: строгим или торжественным, чувственным или подчеркнуто сдержанным, что думаешь – все мыслимые темы исчерпаны, но художник вновь и вновь находит иные вариации, и снова они оказываются невиданными и по-прежнему изящными.
Александра Алексеевича Рюмина следует назвать мастером, по крайней мере, в трех значениях этого слова. И как человека, способного исполнить любое самое трудное «книжное дело»; и как знатока, досконально, до крайних пределов, изучившего свое высокое ремесло; и как художника, чувствующего, как нужно сделать так, чтобы любая его работа стала истинным искусством.

Дмитрий Швидковский

Архитектура, в том числе и книжная – строгое искусство. Она требует не одних только «порывов творческого вдохновения» (хотя и совсем без них не обходится). Нужно увязать множество противоречивых факторов – технологических и экономических, смысловых и художественных. Дизайнер – представитель искусства в мире техники, не украшатель, а строитель книги. И средства этого строительства, достоинства его материалов и возможности современной полиграфии, ее секреты и тонкости Александру Рюмину досконально известны, используются им широко, уверенно, артистически.
Он в первую очередь мастер визуальной книги, заключающей в себе, наряду с текстом и в органичной связи с ним, множество разнородных изображений – фотографических, рисованных и живописных, штриховых, тоновых и цветных. Этот заданный ему хаос архитектор книги – дизайнер – должен превратить в порядок, сложный, но внятный. Организовать по законам книжной архитектуры, увы, неведомым многим, позволяющим себе сегодня этим заниматься.
Изображения у Рюмина нередко теснят текст, иногда подстилаются под него. Очевидно, он уверен, что насыщенность, зрительная плотность разворота, подчас существеннее удобочитаемости. Он строит книгу, как зрелище, располагая в ней несколько параллельных, но не сливающихся один с другим изобразительных рядов, играет размерами иллюстраций, от громадных, запечатывающих навылет весь разворот, до крошечных, величиной с почтовую марку. Его книги бывают очень разными по композиции, по ритму, по выбору полиграфических средств, по характеру употребленных шрифтов, но почерк дизайнера в них всегда отчетливо ощущается. 
Один из ведущих мастеров книги Александр Рюмин уже два десятилетия, с основания журнала, главный художник «Нашего наследия», и труд его вложен в архитектуру каждого номера. Творческая эволюция Рюмина выступает в нем очень наглядно.

Профессиональные проблемы функции и формы, задачи просветительские и художнические Александр Рюмин продолжает разрешать ежедневно, в неустанном труде. Успехов ему.

Юрий Герчук

Никто обычно не ждет от абстракции четко разработанной семантики – были бы чувства. Или если не чувства (позволяющие «вольный перевод»), то тогда сразу пафос формально-пространственного законотворчества – результаты которого тоже не могут быть интерпретированы иначе как в общем виде. «Беспредметное» – и в конструктивно-философском, геометрическом варианте, и в варианте чисто жестовом, экспрессивном – не предполагает объяснений. Вероятность придти в ужас от смысловой неопределенности создаваемого мира в принципе равна вероятности этой же полисемичностью утешиться или даже возгордиться: тип рефлексии зависит от психического склада художника.
То, чем уже много лет занимается Александр Рюмин, нельзя однозначно назвать абстрактным искусством. Как-то «незаконно» и не по правилам вышло оно на беспредметный уровень: вне всякой склонности автора к отвлеченному мышлению. Напротив, композиция каждого листа выстраивается от конкретного мотива, трактуемого как мотив символический, – способный порождать целое поле значений. Но значения эти воплощаются непосредственно в языке, – тем самым выводя язык в главные «действующие лица» процесса формообразования. Вероятно, для дизайнера книги, человека строгой профессии, это было не просто – внезапно преодолеть навыки профессиональной дисциплины, обратившись к кропотливому рисованию «неизвестно чего».
То есть «чего» – как раз известно. Круг исходных мотивов – фундаментальных, обладающих плотной смысловой и ассоциативной аурой, иногда всеобщей, иногда личной, биографической – определился сразу и неизменно; другое дело, что в словесном перечислении мотивы эти звучат странно. Птицы, чаши (кубки, сосуды – словом, вместилища), кресты и столбы-изоляторы – это пока представимо. Но пробитая гвоздями от распятия ладонь? Или мигрирующие по листу части тела – губы, глаза, женская грудь – нечто сюрреальное видится в этом ряду. Безусловно, если ряд действительно «видим»: но в том-то и дело, что конкретные формы затеряны у Рюмина в сплошной амальгаме экспрессивного «самописьма». Они вплетены в сложную рисуночную вязь и в этом слитном универсуме приобретают значение неких семантических ориентиров. 

Галина Ельшевская



Возврат к списку

версия для печати