Выставка «Рисуя пространства» в МВК РАХ
Дата проведения: 3 декабря - 23 января 2011 года
Место проведения: МВК РАХ Галерея искусств Зураба Церетели (Москва, Пречистенка 19)
Российская академия художеств, Итальянский институт культуры и Галерея «Impronte Contemporary Art» (Милан) представляют выставку «Рисуя пространства», участниками которой стали Эммануэле Бекери, Риккардо Бенасси, Александр Бродский, Лука Каччони, Марко Ди Джованни, Вадим Фишкин, Андрей Ройтер, Донателл Спациани, Стас Шурипа, Давид Тер-Оганян. Куратор выставки – Вальтер Гуаданьини.
В последнее десятилетие рисунок снова оказался в центре внимания, которое почти было утрачено в 90-е годы XX-го столетия, когда на первый план вышли такие формы искусства как видео, фотография и, непосредственно, сам процесс презентации. Казалось, что в рисунке уже никто не нуждается. Причины возрождения этого вида искусства различны и потому произведения, представленные на этой выставке, отображают целый ряд разнообразных подходов и мотиваций, наиболее характерных для традиций двух стран - России и Италии.
Как известно, на протяжении веков рисунок оставался «фундаментом искусства», функциональной базой для живописного или скульптурного произведения. В течение XX века, сохраняя свое первоначальное назначение в качестве предшественника более крупной формы, его выразительная самобытность мало-помалу начала возрастать, пока не заняла особое место, заслуживающее отдельного исследования, заключив содержание в себе самом.
От произведения, выполненного традиционным способом на бумаге, смысл рисунка расширился до самостоятельного значения, основная характеристика которого не столько соотносилась с инструментом его исполнения, сколько со свободой воплощения, зачастую сиюминутного характера.
Неудивительно, что наиболее благоприятный период для рисунка пришелся на период 60-х - 70-х годов прошлого века, когда поиск концептуальной матрицы и матрицы, которую можно было бы описать как «поверизм» (скудность), сделали рисунок необходимым, по меньшей мере, по двум причинам: с одной стороны, именно оригинальный характер концептуального рисунка полностью отвечал теоретическим основам этого направления, с другой стороны, сложность инсталляционных практик привела к тому, что рисунку была отдано центральное место в качестве некоего субститута нереализуемых проектов, что привело его в дальнейшем к «эфемерному» существованию.
Диаметрально противоположным, но не менее значимым является последовавший за ним период - так называемое «возвращение к живописи», придававшее рисунку на бумаге не маргинальную, а основную роль, когда рисунок становится признаком ужесточившейся субъективности, свойственной художественным поискам того времени.
В настоящее время с его нынешней коньюнктурой хотелось бы понять, насколько важен рисунок для авторов, которые начали свой творческий путь в конце этих периодов (как в случае с Бродским, Ройтером, Каччони и Фишкиным), или когда это время уже стало частью истории, как, например, для таких художников, как Шурипа, Спациани, Бекери, Ди Джовании, Тер-Оганян и Бенасси?
Прежде всего, следует отметить, что в течение последних лет рисунок служил прогрессивному и, возможно, окончательному ослаблению дисциплинарных границ, вследствие чего обращение к различным практикам внутри одного исследования абсолютно уместно и естественно: например, никто из представленных на данной выставке художников не может быть соотнесен лишь с одним течением или видом искусства. Как правило, они не ограничиваются одной-двумя формами художественного выражения, но и используют такие, которые до сих пор между собой никак не сочетались. Инсталляция, графика, компьютерная графика, живопись, скульптура, и, наконец, рисунок, зачастую находятся рядом в этих творческих исканиях, не только пересекаясь, но и буквально накладываясь друг на друга, и это позволяет им войти в диалог между собой, сохраняя при этом свою самобытность.
В последние годы получила признание культура, берущая начало в иллюстрациях и комиксах, которая, в свою очередь, оказала влияние на все другие формы художественного творчества, предоставив место для случайного в рисунке, что в данном художественном языке является основополагающим. Это и есть сегодняшний культурный контекст, чрезвычайно отрывочный и разрозненный, в котором именно сиюминутный набросок, словно афоризм, популярен сегодня больше, чем когда-либо.
В таких условиях, которые могут быть интерпретированы как крайняя свобода и стремление к эксперименту, даже при готовности заплатить цену непонимания, которую они сами нередко и порождают – рисунок обретает особую значимость, поскольку он становится местом, где выявляются с наибольшей явностью отношение между зарисовкой, сделанной рукой художника, и концептуальной разработкой формы.
Общим моментом, объединяющим этих художников, разных по возрасту, с присущей каждому из них собственной поэтикой, является именно поиск баланса между поводом создания работы и желанием выявить в используемых материалах все присущие им экспрессивные возможности.
Для всех этих художников характерно постоянное размышление о пространстве, о соотношении, которое создается между формами и пространствами, будь они двумерными, как живописное полотно, или трехмерными, как скульптура и инсталляция (даже в случае Тер-Оганяна, который стремится «завладеть» пространством абсолютно социальным и в то же самое время абсолютно виртуальным, как бы порожденным компьютером). Эти формы могут происходить из повседневной действительности, из реальной бытийности вещей и к ней же возвращаться (как у Ройтера, Каччони, Фишкина и Спациани), или же это могут быть формы, теряющие при переходе от реальности к графическому воплощению свое внезапное сходство с иконографией (как у Беннасси и Бекери), или же, наконец, чистые формы, когда символ заменяет реальность (как у Шурипы).
И в этом «рисовании» пространств нередко возникают совпадения разных поисков, позволяющие поставить рядом произведения Бродского, Ройтера и Каччони благодаря испольэованию единой матрицы воссоздания реальности в фантастическом ключе. Таким же образом Бенасси и Тер-Оганян трансформируют физический опыт в чистый декоративный узор, в то время как Спациани действует таким же образом, но от противного – она трансформирует изначально декоративное пространство в некую узнаваемую местность. Границы выбора также постоянно пересекаются Фишкиным, Бекери, Ди Джовании – художниками, которые наряду с с Бенасси и Шурипой связаны с практикой переосмысления пространств, игрой между реальностью и утопией.
Пространства свободы – вот как можно было бы назвать все эти работы. Ведь все они содержат долю иронии, определенную игру обманов и отсылок, к которым приглашается зритель в качестве участника. Следует отметить, что вопрос пространств касается и пространства самой галереи, которая предоставила свои залы произведениям, преодолевающим границы очевидного и уже изведанного.
Управление информации и рекламы РАХ
В последнее десятилетие рисунок снова оказался в центре внимания, которое почти было утрачено в 90-е годы XX-го столетия, когда на первый план вышли такие формы искусства как видео, фотография и, непосредственно, сам процесс презентации. Казалось, что в рисунке уже никто не нуждается. Причины возрождения этого вида искусства различны и потому произведения, представленные на этой выставке, отображают целый ряд разнообразных подходов и мотиваций, наиболее характерных для традиций двух стран - России и Италии.
Как известно, на протяжении веков рисунок оставался «фундаментом искусства», функциональной базой для живописного или скульптурного произведения. В течение XX века, сохраняя свое первоначальное назначение в качестве предшественника более крупной формы, его выразительная самобытность мало-помалу начала возрастать, пока не заняла особое место, заслуживающее отдельного исследования, заключив содержание в себе самом.
От произведения, выполненного традиционным способом на бумаге, смысл рисунка расширился до самостоятельного значения, основная характеристика которого не столько соотносилась с инструментом его исполнения, сколько со свободой воплощения, зачастую сиюминутного характера.
Неудивительно, что наиболее благоприятный период для рисунка пришелся на период 60-х - 70-х годов прошлого века, когда поиск концептуальной матрицы и матрицы, которую можно было бы описать как «поверизм» (скудность), сделали рисунок необходимым, по меньшей мере, по двум причинам: с одной стороны, именно оригинальный характер концептуального рисунка полностью отвечал теоретическим основам этого направления, с другой стороны, сложность инсталляционных практик привела к тому, что рисунку была отдано центральное место в качестве некоего субститута нереализуемых проектов, что привело его в дальнейшем к «эфемерному» существованию.
Диаметрально противоположным, но не менее значимым является последовавший за ним период - так называемое «возвращение к живописи», придававшее рисунку на бумаге не маргинальную, а основную роль, когда рисунок становится признаком ужесточившейся субъективности, свойственной художественным поискам того времени.
В настоящее время с его нынешней коньюнктурой хотелось бы понять, насколько важен рисунок для авторов, которые начали свой творческий путь в конце этих периодов (как в случае с Бродским, Ройтером, Каччони и Фишкиным), или когда это время уже стало частью истории, как, например, для таких художников, как Шурипа, Спациани, Бекери, Ди Джовании, Тер-Оганян и Бенасси?
Прежде всего, следует отметить, что в течение последних лет рисунок служил прогрессивному и, возможно, окончательному ослаблению дисциплинарных границ, вследствие чего обращение к различным практикам внутри одного исследования абсолютно уместно и естественно: например, никто из представленных на данной выставке художников не может быть соотнесен лишь с одним течением или видом искусства. Как правило, они не ограничиваются одной-двумя формами художественного выражения, но и используют такие, которые до сих пор между собой никак не сочетались. Инсталляция, графика, компьютерная графика, живопись, скульптура, и, наконец, рисунок, зачастую находятся рядом в этих творческих исканиях, не только пересекаясь, но и буквально накладываясь друг на друга, и это позволяет им войти в диалог между собой, сохраняя при этом свою самобытность.
В последние годы получила признание культура, берущая начало в иллюстрациях и комиксах, которая, в свою очередь, оказала влияние на все другие формы художественного творчества, предоставив место для случайного в рисунке, что в данном художественном языке является основополагающим. Это и есть сегодняшний культурный контекст, чрезвычайно отрывочный и разрозненный, в котором именно сиюминутный набросок, словно афоризм, популярен сегодня больше, чем когда-либо.
В таких условиях, которые могут быть интерпретированы как крайняя свобода и стремление к эксперименту, даже при готовности заплатить цену непонимания, которую они сами нередко и порождают – рисунок обретает особую значимость, поскольку он становится местом, где выявляются с наибольшей явностью отношение между зарисовкой, сделанной рукой художника, и концептуальной разработкой формы.
Общим моментом, объединяющим этих художников, разных по возрасту, с присущей каждому из них собственной поэтикой, является именно поиск баланса между поводом создания работы и желанием выявить в используемых материалах все присущие им экспрессивные возможности.
Для всех этих художников характерно постоянное размышление о пространстве, о соотношении, которое создается между формами и пространствами, будь они двумерными, как живописное полотно, или трехмерными, как скульптура и инсталляция (даже в случае Тер-Оганяна, который стремится «завладеть» пространством абсолютно социальным и в то же самое время абсолютно виртуальным, как бы порожденным компьютером). Эти формы могут происходить из повседневной действительности, из реальной бытийности вещей и к ней же возвращаться (как у Ройтера, Каччони, Фишкина и Спациани), или же это могут быть формы, теряющие при переходе от реальности к графическому воплощению свое внезапное сходство с иконографией (как у Беннасси и Бекери), или же, наконец, чистые формы, когда символ заменяет реальность (как у Шурипы).
И в этом «рисовании» пространств нередко возникают совпадения разных поисков, позволяющие поставить рядом произведения Бродского, Ройтера и Каччони благодаря испольэованию единой матрицы воссоздания реальности в фантастическом ключе. Таким же образом Бенасси и Тер-Оганян трансформируют физический опыт в чистый декоративный узор, в то время как Спациани действует таким же образом, но от противного – она трансформирует изначально декоративное пространство в некую узнаваемую местность. Границы выбора также постоянно пересекаются Фишкиным, Бекери, Ди Джовании – художниками, которые наряду с с Бенасси и Шурипой связаны с практикой переосмысления пространств, игрой между реальностью и утопией.
Пространства свободы – вот как можно было бы назвать все эти работы. Ведь все они содержат долю иронии, определенную игру обманов и отсылок, к которым приглашается зритель в качестве участника. Следует отметить, что вопрос пространств касается и пространства самой галереи, которая предоставила свои залы произведениям, преодолевающим границы очевидного и уже изведанного.
Управление информации и рекламы РАХ