Российская академия художеств Структура Состав Президент Президиум Российской академии художеств Официальные документы Противодействие коррупции Награды Памятные даты Юбилейные даты 250-летие Академии Императорские мастерские Проекты

ХУДЯКОВ Константин Васильевич


Заслуженный художник РФ, Академик РАХ, К.В.Худяков
Дизайнер, живописец, художник-мультимедиа.

Родился 02.01.1945, с. Царевщина Саратовской обл. Живет и работает в Москве.

Академик Российской академии художеств (Поволжское отделение 2007). Вице-президент, Член президиума РАХ, председатель Поволжского отделения РАХ. Заслуженный художник России (2009), заслуженный художник Киргизкой ССР (1984).  
Член ТСХР с 1978г.  Член МСХ с 1981г., член Правления Гильдии художественного проектирования с 1991г.

Окончил Московский архитектурный институт (1971) мастерская профессора А.С.Фисенко.

Основные работы: «МИР ЧУВСТВЕННЫХ ВЕЩЕЙ В КАРТИНКАХ» (1997), «ДЕЙСИС-ПРЕДСТОЯНИЕ» (2004), «HOTEL RUSSIA» (2005), «ИСКУССТВА ВЫСОКОГО РАЗРЕШЕНИЯ-1» (2010), «ИСКУССТВА ВЫСОКОГО РАЗРЕШЕНИЯ-2» (2011), «ГЛАЗ АНГЕЛА-1» (2012), «ГЛАЗ АНГЕЛА-2» (2013),  «ЦИФРА И МИФ» (2014).

Профессор кафедры истории и теории искусств художественно-промышленной академии им. С.Г.Строганова (2012г), профессор кафедры средового дизайна Димитровградского филиала МИФИ (2010). Президент Творческого Союза Художников России с 2007г.

Награды: Медаль в честь 850-летия Москвы. Золотая медаль РАХ.
Дизайн более 100 выставок Музея В.И.Ленина В СССР и за рубежом (1975-1980). Ежегодные групповые выставки нонкомформистов «20 московских художников» на Малой Грузинской Москва (1977-1987), Орден «За служение искусству» Российской академии художеств(2015), медаль «В память о 110-летии со дня рождения Мусы Джалиля» (2016), Диплом РАХ (2017г.)

Персональные выставки: Зеленоград (1986), Москва (1987, 2010, 2012, 2013 2014), Монако (2011), Нью-Йорк (2011), Братислава (2012).
Зарубежные выставки: Япония (1990), Италия (1990, 2011), США (1992), Испания (1993), Франция (2009, 2010, 2013),  Мюнхен (2014).
Серия выставок :  ART DIGITAL-2003, ART DIGITAL-2005,   ART DIGITAL-2006,  ART DIGITAL-2009,  ART DIGITAL-2013.
Серия выставок : Арт-Москва 2005, Арт-Москва 2007, Арт-Москва 2008, Арт-Москва 2009, Арт-Москва 2011, Арт-Москва 2012, Арт-Москва 2013.
Серия выставок: «Цифра&Миф» (2014) Москва, Санкт-Птербург.
Всего более ста выставок.

Работы находятся в Государственной Третьяковской галерее (Москва). Государственном Русском Музее (С-Петербург). Музея Современного Искусства (Вена, Австрия). Государственного Центра Современного Искусства (Москва). Московского Музея Современного Искусства. Российской Академии Художеств. Центра Современного Искусства М*АРС (Москва). Областного Художественного Музея (Ульяновск). Областного Художественного Музея (Иваново). Областного Художественного Музея (Калининград). Областного Ярославского художественного музея (Ярославль). Саратовского государственного художественного музея им. Радищева. Благовещенского художественного музея. (Областной Краеведческий музей им. Г.С. Новикова-Амурского). Пермского Музея Современного Искусства.  Фонда Русского искусства Татьяны и Натальи Колодзей(США). Братиславского Центра изобразительных искусств (Air-Kraft-Gallery). В частных коллекциях Виктора Бондаренко (Москва), Якова Гальперина (Москва), Александра Смузикова (Москва), Умара Джабраилова (Москва) и др.





 

Константин Худяков: Апокалипсис: просто, больно, дорого

Российский соц-арт уже давно - если не звезда, то уж точно дойная корова в портфеле арт-товаров, где уже освободилось место и для более модной литургии. Где-то на границе социального и мистериального трендов Константин Худяков воздвиг апокалиптический храм - роскошный, как только может позволить себе патриарх цифрового арта и наивный, как душа «нового русского».

Творчество художника в целом, отличается такой смысловой монолитностью, что впору делать для Константина Худякова отдельный музей, на манер Шиловского.

Интересна творческая биография художника: он учился архитектуре у конструктивистов, живописи - у сюрреалистов и футуристов, дышал парами Николаевского Дома Коммуны, впервые камерой собственной конструкции снял изнутри бумажный «город будущего» и был главным оформителем множества музеев Ленина. Затем стал лучшим цифровым художником страны... И...сделал «Апокалипсис».

Парадокс в том, что освоив технологический и эстетический опыт мечтателей ХХ века в цифровой графике, видео и даже интерактиве, Худяков превратил его в оружие против виртуальной медийности и пошел бить  Кэрроловы зеркала, чтобы извлекать из них мучениц-Алис.

Сейчас кажется, что и ранние коллажи Худякова страдают от резаных ран, а в натюрмортах сквозит инфернальность будущих пришельцев. Но, возможно, это лишь отсвет его сегодняшних лампад с густым запахом православного ладана и московских дворов - как они есть нынче - в воронках котлованов и  наглости билбордов, истерике высоток и суете машин, золоте инвесторов и тоске стариков.

Будто на шахматной доске художник разыгрывает партию между «реалистической» правдой и  «виртуальной» ложью, святой «иконой» и лживым «окладом». Каждое войско - набор злободневных «пешек» и символических «слонов», сделанных из особого материала. Правда играет кожаными фигурами, ложь - в кости.

Двадцать три Христовых соратника из проекта «Deisis. Предстояние» синтезированы из тысяч фотопортретов, прошедших сверку с иконографическими подлинниками. В результате сложнейшей работы получилось некое среднее арифметическое святости - одинаково правдиво израненной, с одинаково стоическим выражением глаз, будто в фильме Мэла Гибсона. Сквозь голливудскую патетику сквозит другая магия: превосходства сходства, как святости и ущербности мутации как первородного греха. Вряд ли кто смог дать столь мощное и убедительное воплощение сциентистского мифа и напрямую вывести христианскую антропософию из формально-логической рациональности, как это сделал Константин Худяков.

Символом и одновременно индексом правды выступает теплая, живая человеческая кожа, сочащаяся кровью и потом, чувствительная к ранам и восстанавливаемая при воскрешении. По ее наличию судят о мере человеческого, неделимости целого. Незаживающие стигматы -   знак нетленности, «мощи мощей".  Апокалиптическим святым Худякова будто вживлен реалистический ген, не позволяющий утерять нравственно-физической нормы. Умирающая и воскресающая в лайтбоксе голова Адама время от времени произносит «Не верю!», дабы сообщить новый заряд механизму само-идентификации. Вряд ли кто из столичных художников столь убедительно доказывал факт медиализации «реальности».

Константин Худяков - российский автор-разработчик морального-нравственного антропологического модуля. В этом он сопоставим с заокеанским фантастическим реалистом Алексом Греем, с той лишь разницей, что того интересует тонкая энергетика, а Худякова - виртуальная нравственность.

Нравственный «чип»  вшит и в другие, более ранние работы Худякова, соотносимые с Россией, страданием, мученичеством. Худяков режет живую и теплую человечью кожу на выкройки и запчасти, натягивает на диваны для Hotel Russia, рисует на ней кровавые карты ГУЛАГа и «горячих точек», запихивает в патроны и гранаты. Но кожа не теряет ни температуры, ни цвета, ни болевых реакций. Сбрызнутая живой водой веры, она восстанавливает способность к стигматам от колющей и режущей хирургии, и здесь художника ждет еще одно открытие: то, что иссекается извне - не мутирует и не перерождается. Иначе потребуется не хирург, но хилер.

Правда поверхности индексируется и жанрами, и даже видами искусства. Со своими гиперреалистическими  полотнами, Худяков  выступает космическим «передвижником» и предает своих пращуров - Поленовых и Чайковских, христиански-жертвенному бичеванию и саркастическому окаламбуриванию. Так, «Лебединым озером» названо гнилое болото, «Московский дворик» едва виден из-за мыльной паутины, «Орлы прилетели» вместо грачей к котловану столичной стройки, «Не ждали» -  в дом к человечкам-клонам являются монструозные мухи «в натуральную величину». «Последний полет слепня» - апокалиптический привет композитору, впрочем, как и «Овод Войнич» - писателю.  Лирический герой Худякова - постсоветский московский обыватель, клонирующий в душе своей милую сердцу «похожесть» и предающий анафеме сюрреалистический фантазм. Есть в арсенале художника клон помощника и вдохновителя - Виктора Бондаренко, есть и сам Худяков - с чертами невинно-убиенного Николая II.

С одной из картин на нас смотрит каждой морщиной старушка в валенках, она сидит на развалинах своего века и избушки, которую вот-вот сотрет в порошок невидимый «топор инвестора». На другой картине под Булгаковской луной лежит нетленный и заветривший хлеб с последней Вечери. Сюрреализм Худякова в том, повторимся, что ни со старушкой, ни с хлебом ничего не происходит. Потому что самое худшее уже произошло и не произойдет никогда. В этом напряженном, до разрыва, противостоянии превращениям - магия и мистерия  его работ, столь ощутимая в гипер-героизме  мучеников «Предстояния».

Помнится, после выхода в свет фильма «Страсти Христовы», в СМИ ходил рассказ о том, что римский Папа Иоанн Павел II, посмотрев картину, заключил, что так оно на самом деле и было. А в финале Пелевинской Generation P, предсказывается, что вскоре предметом продвижения будет  не продукт потребления, а совесть и правда. 

Выращенный из  резаной кожи Деисусный чин  противопоставлен  ювелирной роскоши сюрреалистических членистоногих, опутывающих и пожирающих лик святости, как оклад - икону. В дьявольской части проекта правит  не кожа и доска, а кость и мыло, пластик и стекло, а вместо синтеза, собирания и реставрации  святости - аналитика расчленания, размножения и перевоплощения.

Зародыш греха -  фрагмент, член, который вдруг начинает вести себя как целое, системообразующее, властно-абсурдное. Член - не жертва, а брутальный захватчик. По законам контагиозной магии из почитания «Челюсти Сталина» как антимощи (или иронично - зубу Будды)  вырастают безликие и бесцветные, прозрачные и зеркальные манекены, пожираемые более сложными членистоногими.

Народная шутка про «член партии» обретает здесь масштаб вселенского "ужастика": и вот уже пятиконечная (пятичленная) звезда прорастает брюхом и ножками насекомого.
То, что в русской историографии называют двоеверием, а точнее, взаимопроникновением языческого и христианского культов,  происходит теперь в лабораторной пробирке Худякова, чутко реагирующего на мифологию современного обывателя. Художник будто рассматривает мир сквозь выпукло-вогнутый объектив, по-мичурински выведенный из козлиного копытца и запретного библейского плода. Отведав его, Адам и Ева получают от Худякова по отростку-псевдоподии на каждой щеке. Так выглядели бы старинные русские сказки, если бы их пришлось писать сегодня, - считает коллекционер Виктор Бондаренко.
Препарируя антинорму, художник выходит на своего «чужого» - навозную муху, слепня, шершня. Правда, в отличие от легендарного коллеги Ганса Рудольфа Гигера, эти существа не мутируют ни в кого, кроме самих себя. Поклонник трансперсональной психологии Станислова Грофа и особенно - его учения о так называемых пренатальных матрицах, Гигер с любопытством следит за судьбой своих многочисленных монстров, возникающих сейчас уже, скорее,  по фэшн-поводам - то из зиппера молнии, то из электрички. Не то - Худяков. Его мухи постоянны и орнаментальны, и именно в этой функции внушают детское восхищение и страх. Их предельно четкие фрагменты можно рассматривать, но это будут лишь «члены» одного и того же зла, которое есть зло и ничто больше. С этими существами, как с варварами времен античности или католиками времен падения Константинополя, не рекомендуется дышать одним воздухом. За ними нельзя гоняться по катакомбам, изучать их и даже жалеть, как это делали герои «Чужого». В православном каноне чистилища нет. И главное условие  арт-эксперимента Худякова - полный и бескомпромиссный вакуум. Не в силах мутировать ни во что, кроме самих себя, мухи наращивают вес, размер и роскошь. И круглая сумма на аукционе - безусловно, была бы частью концептуально-магического ритуала «отмывания не отмываемого».
Как передвижники при мучениках, при мухах есть свои помощники-«пешки» - их нетрудно вычленить из образной системы экспозиции.

Это... «Черный квадрат» Малевича. «Так называемый» - уточняет художник. Заполняющие его, будто пиксели, навозные мухи рифмуются с делающими то же самое в воздухе американскими орлами-стервятниками (теми, что прилетели вместо Саврасовских грачей).  В свою очередь, стервятники (они, заметим, как и мухи, питаются падалью)  расправляются с купающимися детьми и угрожают миру вместе с затонувшими страшными, как черепа, противогазами. А уж от средств защиты от газовой атаки до членистоногих - один шаг.

Словно пузыри на болоте, появляются и начинают хозяйничать в гиблом месте разорения прозрачные пустые человечки - бывшие пластиковые бутылки.И над этим страшным сном московского обывателя, как зияющим котлованом, царит Нью-Йоркский стеклобетонный небоскреб, или  его "член" -  билборд с инфернальной надписью  «Интерьеры. Flat» - апокалипсис бумажного «города будущего», сделанного художником еще в юности, в человеческий рост, и обозренного изнутри самодельной камерой.  Восторженная линза адепта Авангарда превратилась в судмедэкспертный зрачок Ангела Апокалипсиса. Воистину биография художника - и символ , и концепт.

 «Не имущий сраму» Ангел одинаково пристально рассматривает и грязную свалку, и прихотливые янтарные узоры из насекомых. Оказывается, на производство аморального «мыла» идет все: московские сносы и пластиковые пакеты, пена Афродиты и золотой дождь Данаи, крем Маргариты, искушение и даже простой взгляд в зеркало. Даже облака и снег, уловленные вогнутой, всеподозревающей линзой, умудряются служить Антихристу.
зкая и прозрачная, греховная и неотвязная масса бесконечна не только во времени, но и в пространстве: возможно, впервые безразмерность и полиэкран столь ярко символизируют конец света. Громадный формат  и недвусмысленный декор вынуждает зрителя копошиться внутри помпезного, как Пергамский алтарь, апокалиптического капища.  Последнее изобретение художника - «мульти-тач-арт». Эта штука цепляет отнюдь не разнообразием миров или интерактивных манипуляций (все это приелось уже  в детских компьютерных игрушках), а самим фактом хилерского погружения рук в мутирующую массу.  Под блокбастерный саундтрек нас красиво окунают в переливающуюся купель греха. Обратная связь  - неизбежна.

Медиа-война с медиа-реальностью кажется и современным аналогом средневекового дидактического юродства во Христе, характерным как для Афанасия Никитина, так и для Олега Кулика времен «человека-собаки». Название выставки «Искусство высокого разрешения» -  каламбур.    

Шутка законов оптики или мировой мифологии -  но опутывающие мир бесконечные виртуальные сетки и модули, и постоянно выделяющие  зыбких двойников тела близки к живописным опусам уже знакомого читателям психоделика Алекса Грея, только с обратным знаком: что для Грея - скрупулезно изученная и прорисованная медитация, очищение и просветление, то для Худякова - скверна. Это не попытка «закрутить» в нужную сторону арийскую свастику или добраться до исконной многозначности пентаграммы, а желание искоренить символ как класс, медиа как месседж.

И в этом смысле квинтэссенцией и связующим звеном между правой и неправой частями проекта, безусловно, является алфавит из гниющей банановой кожуры, собранный   на одной из картин в мусорную анаграмму хаоса. Расползающийся в мыло, источающий сладкий запах гнили «член», быстро сгорающий в желудках спортсменов и нищих, символ благополучия советского гетто и  нынешней «банановой республики», «одна нога твоя в могиле, а другая поскользнулась на банановой кожуре» - строчка из американского вестерна... Воплощение конвенции с Князем Тьмы, банан достоин быть «просфорой» в его храме.

Выстави этот алфавит отдельно, он смотрелся бы просто остроумным нон-конформистским опусом периода стабилизации. Но в царстве мух банановая типографика стала живым нервом и осью.

Любопытно посмотреть на творения Константина Худякова в ряду близких компьютерных произведений других художников, например, группы АЕS+F и Би-Флауерса. Гедонистическая пантомима персонажей АЕS+F переродилась в свальный грех мутантов. А из сдержанных композиций  Би Флауерса выветрилось «сакральное бессознательное.  Беньяминов «момент вне времени» перестал завораживать  мифологической структурой и забавлять аллегориями и превратился в нано-технологию расчленения и синтеза податливой и аморфной культ-массы, жестко распределяемой между псалмом и караоке и тут же скармливаемой народу. До прозрачного 7 ноября.

Из статьи Юлии Квасок
13.10.2010

www.Khudyakov.ning.com
  khudyakovarch.ru
predstoyanie.ru



версия для печати